Туман.
- Ну что, решила все же лететь? – Сережка был взволнован.
- А что делать? Командировку не отменишь, - я ответила громко и упрямо.
- В Риге вроде туман, зря ты это затеяла, сдай билет, - мой друг был неумолим.
- Ни за что, я везучая.
- Ладно тебе… везучая… Просто по Дайнису скучаешь.
- Ой-ой-ой, какие мы прозорливые, - я издевательски хихикнула, отметив про себя, что старый надежный друг Серега иногда бывает ревнив.
- Лады, сейчас подъеду, помогу тебе в самолет сумку запихнуть. Но, Анютище, из Шереметьева я бегом назад, у меня с утра уроки. Короче, жди. Буду.

Я положила трубку. Был конец 80-ых, я летела в Латвию в командировку в качестве методиста по экспериментальной работе. Да, Серега был прав. Я, наверное, так не рвалась бы в Ригу, и улететь от мужа тем более, если бы не Дайнис. Дайнис Озолинш. Он был на семинаре по педагогической психологии и запомнился мне с первого раза. Яркий интеллект, горящие глаза, длинные мягкие волосы, небрежная элегантность европейского стиля в одежде, тонкое чувство прекрасного. В общем, мое сердце дрогнуло.

Дайнис жил в городе Огре, недалеко от столицы Латвийской Республики, работал в школе, руководил детским хором, сам играл на множестве музыкальных инструментов. И, конечно, когда пришел вызов из его школы, я немедленно согласилась на командировку.

Мы приехали в Шереметьево за час до посадки. Серега указал мне на табло, где большими зелеными буквами светилась информация о переносе моего рейса на три часа в связи с неблагоприятными погодными условиями в Риге.
- Везучая. Эх ты, везучая, - мой бородатый друг усмехнулся и пошел сдавать баул в камеру хранения.
Побродив по аэропорту и переговорив все возможные темы, мы попрощались.
Невыносимо хотелось спать. Темная ночь за огромными окнами навевала зевоту и жуткую усталость. Рейс опять переносится. Накупив газет и журналов, я села на освободившееся место.

Вдруг какой-то холодок пробежал по спине. Да… знакомое чувство. Я его называю «предчувствие любви».
Поймав эту приятную эмоциональную волну, решила продержаться в этом состоянии. Интересно, встретит ли меня Дайнис? Никаких мобильных телефонов тогда не было, а по межгороду звонить некуда, у него не было своего номера, а в школе наверняка все спали. Наконец посадка объявлена. Я забрала из камеры хранения объемную сумку, отметив про себя, что стала волноваться, и сердце бьется сильнее обычного. Проверила карман. Новая упаковка валидола с собой.

…Самолет поднимался из ночи прямо в утро, в розовое небо. Потом развернулся. Восходящее солнце осталось сзади, и мы полетели туда, где еще только-только начали гаснуть серебряные звезды.
Из Москвы до Риги лететь около часа. Я успела подправить макияж, перекинуться парой слов с соседкой и полистать путеводитель по Риге.
Черт побери, а волнение совсем не проходит. Наоборот, в голову полезли дурацкие мысли о том, что если меня никто не встретит, то как добираться до Огре. Расписание электричек, автобусы. Ведь стояло то время, когда во всей Прибалтике при звуках русской речи поднималась невиданная волна агрессии, и обычные вопросы на улице города или в железнодорожной кассе могли спровоцировать приступ безудержной межнациональной непримиримости.

Я закрыла глаза и прорабатывала про себя все возможные варианты развития событий.
Вдруг голос стюардессы вывел меня из этого состояния, объявили, что наш самолет пошел на снижение и надо пристегнуть ремни. Я взглянула в иллюминатор. Боже Праведный! Как это пилот собрался сажать машину в такой туманище?! У самолета даже крыла не было видно! Полная мгла. Причем серо-розового плотного цвета. В салоне стояла полнейшая тишина. Я оглянулась. Люди уткнулись в иллюминаторы и, видимо, думали о том же, о чем и я.
Да… Стюардесса с дежурной холодной улыбкой чуть ли не насильно раздавала пакеты и конфеты.
- Хорошо, что детей нет, - прошептала соседка до смерти перепуганным голосом.
Да, странно, но дети нашим рейсом отчего-то не летели.

Мы стали снижаться. У меня под языком медленно рассасывались сразу две таблетки валидола, остальные перекочевали в рот сидевших рядом… Глаза зажмурили почти все… Я же смотрела в иллюминатор безотрывно, как кролик на удава. Вот мгла стала черной, вот серой, вот она стала розовой… Самолет ухнул вниз. Вот она стала багровой… А потом… Потом небо улетело стремительно вверх, и я увидела белый туман внизу, голубой свет в салоне и совершенно золотой воздух там… снаружи…
Вздох облегчения пронесся по рядам. Мы ждали звука шасси по полосе. Ну наконец-то. Самолет катил по земной тверди! Я глянула на асфальт. Его не было! Вообще! Внизу было только молоко! Плотный слой тумана под действием неведомых мне сил природы спрессовался на расстоянии полуметра от земли.

Самолет остановился. Спустили трап. Пассажиры потянулись к выходу. Наконец, осталась я одна. Стюардесса облегченно попрощалась, и я ступила на лестницу трапа. Такого я еще не видела никогда в жизни! Это зрелище уже почти пятнадцать лет стоит перед глазами. Над головой синее небо с золотым отливом, внизу бело-золотой туман, люди, как корабли, плывут к зданию аэропорта. Я стала спускаться вниз. Последний шаг, и моих ног не стало видно. Я тоже – поплыла… Невероятная, ничем необъяснимая радость заполнила мое сердце. Жива!

Я подняла глаза. На расстоянии метров десяти от здания аэропорта стоял Дайнис. Длинное пальто, развевающееся кашне. В руках – мое самое любимое растение – большая белая хризантема.
- Здравствуй, Анна. Твой самолет был за последние двое суток самым первым, - он протянул мне нежнейший цветок.
- Спасибо.
- Я хотел тебе сказать, - Дайнис замолчал, посмотрел на меня красными уставшими глазами, - я сейчас попробую... попробую по-русски.
- Не надо, - я провела рукой по его заросшей щеке, - не надо. Я знаю.

А.П.

Она сидела у окна, укутавшись в плед, и, потягивая мартини, наблюдала из окна за прохожими. Все они куда-то спешили, у всех были свои дела. Кто-то хотел скорее попасть домой после трудного дня, кто-то просто спешил к семье. И она позавидовала им, ведь они были счастливы. Их счастливые улыбки были видны даже в темноте и с высоты 6-го этажа. И вдруг она заметила влюбленную парочку. Они шли, обнявшись и целуясь на ходу. Среди тишины двора был громко слышен их звонкий смех.

По её щекам потекли слёзы, а перед глазами стали мелькать картинки – воспоминания о её счастливом романе с ним. С тем, кого больше нет рядом, и не будет. Который её больше никогда не обнимет, не поцелует. А самое главное – она больше никогда не увидит его.

Она вспомнила, как они познакомились, так нелепо и самое главное он ей совсем не понравился. Это было на остановке автобуса, было раннее весеннее утро - он спешил на автобус и задел её так, что она чуть не упала. И она упала бы, если бы он не заметил этого вовремя и не поддержал её. Ох, как её это разозлило тогда! Она хотела наговорить ему кучу гадостей:

- Вы что совсем не видите куда бежите? – заорала она.
- Извини, я не специально.
- Да конечно, а как же иначе? – всё ещё злилась она.
- Может я могу загладить свою вину? – спросил он улыбаясь.
- Вряд ли у Вас это получится! – гордо ответила она и зашагала прочь от остановки.

На следующий день на этой же остановке, в то же время, он ждал её с букетом цветов. И они все-таки познакомились, и он загладил свою вину, сполна. Ведь он подарил ей целый счастливый год. Он подарил ей место в своём сердце.

Её тихий плач стал перерастать в громкие рыдания. Она ещё ни разу не заплакала после всего, что случилось. Как ей хотелось сейчас услышать его нежный голос, уткнуться ему в грудь и быть счастливой от того, что он рядом и самое главное, что навсегда.

Ох, как она ошибалась, когда думала, что ничто и никто не сможет помешать им любить друг друга и быть вместе. Как она ошибалась, что пока они вместе – им ничего не страшно.

И как трудно сейчас стало дышать и жить с мыслью о том, что его больше нет в её жизни.

Она закурила и, аккуратно стряхивая пепел, стала вспоминать каждую мелочь, каждый вздох и каждую минуту проведенную рядом с ним. Она вспомнила, как они поехали за город, чтобы провести целый день на безлюдном пляже. И как это было – понимать, что они существуют только друг для друга. Как это – сидеть, обнявшись, и наблюдать за закатом. Как это – любить друг друга под открытым небом на ещё не остывшем песке.

Она смогла вспомнить всё, но не смогла почувствовать. И горько заплакав, она поняла, что вместе с ним, умерли и все её чувства.
Она никогда больше не полюбит так – как любила его.
Немного успокоившись и сделав глоток мартини, она громко крикнула :
- Я люблю тебя! И мне больше никто не нужен!!!

Эхо ещё долго доносилось посреди двора. Прохожие вертели головами, ища глазами того, кто прокричал эти слова. А она сидела и смеялась. Слёзы текли из глаз, а она не переставала смеяться.

Допив мартини, она прошла в ванную.
Лезвие оставило тонкую полоску, из которой стала течь бардовая кровь. Она закрыла глаза и прошептала:
- Скоро мы снова будем вместе любимый…

* * *

…Первое, что она увидела – было его лицо.
- С добрым утром милая! Ты так долго спала, что я стал беспокоиться.
Она посмотрела на свою руку – всё было в порядке. Но щёки были мокрые от слёз.
- Доброе утро любимый, – улыбнулась она и перевела дух, – «Это был всего лишь СОН! Хмм…всего лишь СОН!»

Юльчик

— Смотри: звезда… одна. Мне нужно отыскать вторую. Это единственная примета, в которую я верю, — подняла голову, увеличивая размах неба. Еще пара звезд шагнула навстречу.

— Ну, так уже лучше — погладила теплый акрил домашнего льва.

Вот так бы навсегда: теплая рука гуляет мурашками по животу, улыбающийся голос, пушистая кошка под спиной. А можно встать, подойти к окну и смотреть на серые купола, считать шпили московских высоток. Редкая, почти невозможная гармония.

Во рту, в голове, в кончиках пальцев растекается банальная фраза: «Я люблю тебя» Ее динамика уже передается губам. Носом уже, на глубоком вдохе, ловится ее запах. Но связки не находят интонации для передачи, в коротком наборе слов, шороха осенних листьев, стекающего по фонарному свету снега, белого аромата ландышевой поляны, теплоты самого единственного дыхания на шее.

— Я буду признаваться тебе в любви, но ты не верь. Не верь потому, что я не знаю что это такое. Не знаю то, о чем говорю. Нельзя назвать такие разные вещи одним и тем же словом, нельзя слить в одном определении материнский инстинкт, чувство собственности, безумную страсть, привязанность, всепрощающую нежность.

А если бы ты знал, какие у тебя глаза. НИКТО кроме тебя не умеет так улыбаться. Сколько тепла, искренности, я не умею это принимать, я этого не стою.

Встала, мимолетный взгляд желтому циферблату.

Перестал улыбаться, сел, расширив окно до трех звезд.

— Не уходи!

— Зачем?..

Вера Мариевская

Я не верю. Я устала. Я хочу лечь, закрыть глаза, и что бы этот долгий дождь своей монотонной прохладой смочил мне веки, что бы его капли слезинками застыли на губах. Не хочу, что бы тучи высвободили из своего тёмного плена солнце. Его лучи опять пронзят моё сердце и заставят хотеть любви. Я не хочу. Всё уже было, и теперь ничего не надо. Хочу лежать в белом, плыть на сырой волне ветра, быть похожей на облако, и пусть он несёт меня неведомо куда между небом и землёй. А может, и я потом превращусь в дождь и стеку слезами в землю, а музыка этого дождя прольётся в чьи-нибудь стихи. Слишком грустные стихи. Я их уже так много прочитала. Лучше бы писали радостные. Нет, уж пусть всё будет правдой. Любви нет. И я уже ничего не хочу. Я устала, хотя мне так мало лет. В старом парке пахло прелой землёй, и даже оставался кое-где снег. Мокрые, чёрные стволы тихонечко гудели, готовясь удивить мир своей волшебной листвой. А главное - это первый весенний дождь. Настоящий весенний дождь, который потом будет пахнуть солнцем, пыльцой и цветами.

Перед ним вприпрыжку важно прошлась мокрая ворона. Она посмотрела на него одним глазом и деловито каркнула. Потом взмахнула крыльями и, очертив дугу, скрылась за кустом, за ветками которого смутно проглядывался силуэт скамейки. Кажется, на ней кто-то сидел. Сердце вздрогнуло, и волна предчувствий захлестнула с головой. Несколько шагов...

- Здравствуй. Ты мне снишься почти каждую ночь.
- Молодой человек, я не ищу знакомств. Оставьте свои шуточки и идите своей дорогой.
- Я видел, как у тебя растут крылья, только вместо перьев были лепестки орхидей.
- Отстаньте!
- Ты переливалась, как радуга, и от тебя лилась музыка. Вот прямо из тела. Ты просто звучала вся целиком.
- Прекратите!
- Я прикасался к тебе, а ты, смеясь, рассыпалась на тысячу маленьких звёздочек, а потом снова превращалась в радугу, и опять из тебя лилась музыка.
- Замолчите! Я прошу Вас уйти!

Когда силуэт незнакомца окончательно растворился в сумраке парка, к ней подошла ворона. Она внимательно посмотрела на неё сначала одним глазом, потом другим, поворчала, а потом подошла и клюнула в ногу. Его остановил крик. Кричала она. Он бросился назад. Она забралась с ногами на скамейку, но это ли преграда вороне, которая уже намеревалась снова клюнуть её в ногу.
- Помоги же, что ты стоишь!
- Не бойся, пойдём.
- Куда?!
- Друг к другу!

Ворона смотрела, как они удалялись по аллее. Ей нравилось, что от его прикосновения она рассыпалась на маленькие звёздочки, а потом снова превращалась в радугу. Вороне очень нравилась музыка. Их музыка. Ведь именно он был создателем этих аккордов, и только он мог подарить ей те самые крылья.
- Так значит, она есть? - спросила она.
- А разве что-то есть другое? - ответил он.

Ворона спокойно расправила крылья и, превратившись в солнечный луч, поднялась к небу, разорвав мутное одеяло нескончаемых туч.

zaGigalka

Ее я увидел на остановке недалеко от метро. Как правило, на стоящих девушек с поднятой рукой я внимания не обращаю. Особенно после того случая, когда, засмотревшись на одну прекрасную особу, чуть было не врезался в маршрутное такси, которое она как раз и пыталась остановить. Но сегодня на дороге маршруток уже не было, а на остановке одиноко стояла рыжеволосая девушка с огромным плюшевым медведем в руках и сумочкой на плече.

Свободной рукой, на сколько я успел рассмотреть, она пыталась «поймать» машину. Мой автомобиль слабо похож на такси, вернее, совсем не похож, но мне почему-то захотелось ее подвезти: то ли большая игрушка на меня повлияла, то ли стройные ноги, то ли просто отличное настроение. Я довольно резко затормозил у тротуара и выразительно посмотрел в ее сторону.

В салон через открывшуюся дверь пролезла голова плюшевого медведя-панды.

- Добрый вечер! До Петродворца не подвезете? Если вам, конечно, по пути…

Голос был приятный, мой любимый тембр: чуть низковатый, но не прокуренный. Мне было по пути. Я подумал пару секунд и немного уставшим (все мы актеры!) голосом ответил:

- Садитесь. Мне по пути.

Мои руки убрали портфель с переднего сидения на заднее, после чего девушка села рядом. За то время, пока она грациозно садилась в машину, я ее успел немного рассмотреть: красивая, стильно одетая и от нее не пахло табаком. Дверь захлопнулась, и мы плавно тронулись с места.

- Спасибо Вам огромное! Обычно меня так поздно встречают на машине, но сегодня весь день сплошные накладки! Да еще этот медведь…

Большая плюшевая игрушка перекочевала назад, и я угловым зрением еще раз отметил, что у девушки, действительно, стройные ноги. Я переключил музыку на другой канал и постарался сосредоточиться на дороге.

- А мне блюз тоже нравится, - добродушно отреагировала девушка на мои действия, - можно оставить как было.

Я молча переключил обратно и подумал: какие еще будут пожелания? Ты, конечно же, барышня интересная и современная, поэтому, наверное, привыкла, что все твои капризы сразу исполняются?

- А меня, кстати, Анастасией зовут, можно просто Настя, - девушка повернула ко мне лицо, и я увидел зеленые глаза и искреннюю улыбку.- А вас, если это не секрет?

- Роман, - буркнул я. – Можно просто Рома.

Анастасия отвернулась к своему окну и я подумал, что веду себя не очень вежливо. В голову приходили вопросы один тупее другого: погода, футбол, автомобили, компьютерные игры. В общем, все то, что девушки ну просто обожают обсуждать! Ну что ж, говорить что-то надо, а то так и будем в молчанку играть как следователь с подозреваемым. Я мысленно собрался и выдавил из себя:

- Анастасия, а вы работаете или учитесь?

Девушка медленно повернула голову в мою сторону.

- Вам это правда интересно или вы спросили, чтобы разговор поддержать?

Я немного покраснел и про себя чертыхнулся два раза.

- Если честно, то не смог ничего умнее придумать.

- Ну, а вы тормозные колодки давно меняли? – в ее голосе не было и намека на смех.

Да, блин! Веселенький разговор получается, даже где-то задушевный.

- Ладно, я неправ. На самом деле хотел спросить, откуда так поздно можно возвращаться с таким огромным медведем? – я засмотрелся на свою спутницу и чуть было не проехал перекресток на красный свет.

- С работы, например, – ответила Анастасия.

- Ага, понятно. А медведь в руках, чтобы в это позднее время от хулиганов отбиваться!

- Или от назойливых поклонников, - весело продолжила Анастасия и поправила свою юбку. – День сегодня дураций, поэтому я здесь и оказалась! Не все в нашей жизни можно предусмотреть. Вот вы, например, вчера заезжали на мойку, чтобы помыть свой автомобиль. А вечером пошел сильный дождь и ваш черный БМВ через полчаса опять стал грязным! Деньги на ветер!

Вот это номер! Посадил себе попутчицу! Прямо Шерлок Холмс в юбке!

- А про недавно разбитые зеркала тоже мне сможете рассказать? – Я начал внутренне закипать. Ну, не люблю я, когда вокруг меня начинаются какие-то непонятные игры!

- Просто у вас квитанция из мойки сохранилась,- Анастасия спокойно парировала мой вопрос и показала лежащую на полочке бумажку.

Черт, какой же я дурак! Что за привычка: еще не разобрался в сути проблемы, а уже готов разборки устраивать. Вот и на работе сегодня взял и ни за что повысил голос на секретаря. Я хоть и молодой начальник, всего месяц руковожу отделом, но надо как-то с этим бороться. Опять же, если женюсь, то в делах семейных, говорят, тоже выдержка нужна. Может, рот скотчем залепить и общаться со всеми знаками, выпученными глазами и выразительным мычанием?

- Настя, я просто не люблю, когда посторонний человек мне вдруг сообщает подробности моей жизни, и я не понимаю, откуда у него эта информация, - мой голос снова стал спокойным.

Минут десять мы ехали молча. Город остался позади и мы на большой скорости неслись по загородному шоссе в сторону Петродворца. Анастасия нарушила наше неловкое молчание.

- На самом деле я вам и про зеркала могу все сказать, вернее только про одно зеркало, но вы ведь опять начнете нервничать,- девушка с напускным равнодушием расстегнула свою сумочку и стала там что-то искать.

Так, стоп! Что за дела?! Мои мысли закружились как смерчь, вовлекая вовнутрь всю информацию, которая может касаться моей машины. И про зеркала она знает! Вернее, про одно зеркало, которое я на днях разбил и мне его в салоне поменяли. Но откуда она знает?!

- Может, мне сейчас остановиться и вы мне все объясните? А? - Я внимательно посмотрел на свою таинственную спутницу, но не увидел и намека на страх или беспокойство.

- Роман, я бы на вашем месте этого не делала, - она посмотрела мне в глаза. - Здесь остановка запрещена, вон знаки везде висят.

- Но тогда…, - начал я.

- Рома, не переживайте, никто за вами не следит! - Анастасия широко улыбнулась и закрыла свою сумочку. - Поверьте, нет повода для беспокойства.

Я рассмеялся. Действительно, поводов не было. Ну, разве что один пустячок.

- Ну да, конечно. Вы увидели в темноте, что левое зеркало другого оттенка, чем правое и сделали вывод о замене лишь одного из зеркал. Сударыня, может, и про замену тормозных колодок вы мне расскажете?

- Если вам угодно, сударь, - голос Анастасии стал нарочито официальным и холодным, - я вам могу рассказать не только про колодки, но и про ступицы, рулевые тяги и заново покрашенный передний бампер!

Я замолчал и ушел на время в себя. Что-то происходит, но что происходит, я не понимал. Дурацкий розыгрыш моих друзей, чья-то глупая шутка?! Так, Роман, соберись, не веди себя как истеричный мужик. Я крепко обеими руками сжал руль и постарался четко донести свою мысль.

- Значит так, - мой голос был без эмоций. – Вы, безусловно, очень привлекательная девушка. Я бы даже сказал, что красивая. И, что особенно приятно, с вами интересно общаться. Ум и красота в одном флаконе, - мой взгляд скользнул по ее шее и расстегнутой на две пуговицы блузке. На секунду мне захотелось расстегнуть на ней все остальное и увидеть обнаженное тело. – Не знаю, в какие вы там игры играете…

- Никаких игр – только спорт! – Вдруг весело продолжила мою фразу Анастасия.

- Спорт?! – растерялся я.

- Эта фраза из фильма «Чего хотят женщины»: «Найк. Никаких игр – только спорт!».

Я вспомнил этот фильм и неожиданно для себя выпалил:

- Не люблю Найк!

- А я не люблю Рибок!

- А я не люблю Бритни Спирс!

- А я терпеть не могу Рикки Мартина!

- А меня бесит наша попса!

- А меня тошнит от блатных песен!

Я попытался вспомнить, что же я еще не люблю, чтобы продолжить эту неожиданно начавшуюся веселую игру, сделал большой вдох и на выдохе громко сказал:

- Ненавижу осень!

- Ненавижу зиму! –Весело ответила Анастасия и шлепнула себя ладонью по ноге.

- И мыть посуду по утрам!!! – вдруг хором одновременно крикнули мы, удивленно посмотрели друг на друга и захохотали. Мы смеялись во весь голос, до слез, до истерики. Если бы сейчас нас остановил сотрудник ГИБДД, то он бы решил, что мы обкурились травы и нас сильно торкнуло.

- Да-а… Это мы хорошо посмеялись, - через некоторое время с облегчением сказал я. – Просто в унисон!

- Про посуду мне тоже понравилось! Я так смеялась, что боюсь, как бы тушь не потекла от слез. А вы говорите, тормозные колодки!

- А если серьезно, - я вернулся к начатому раннее разговору, но уже более дружелюбным тоном, - объясните мне, глупому, как вы все узнали про мой автомобиль?

- И мне будет награда?

- Ну, если вы вопрос так ставите, то я, как истинный романтик, получив от вас желаемое, обещаю…

- Неужели сразу руку и сердце?! – перебила меня Анастасия и прижала руки к груди.

- Обещаю пригласить на ужин в дорогой ресторан. Как вы смотрите на итальянскую кухню?

- Положительно, но предпочитаю все же не смотреть, а есть.

- А вы девушка с юмором!

- Так и вы нескучный собеседник!

- Значит договорились?

- Я еще не решила, - Анастасии явно нравилось меня немножко помучить. – Вам сразу все рассказать или постепенно?

- Лучше все сразу, - типично по-мужски ответил я. – Это какой то розыгрышь?

Анастасия молчала около минуты, как будто анализировала мои слова.

- Да нет тут никакого розыгрыша. Вы сами мне все рассказали, а я лишь пересказываю услышанное. Я вам очень благодарна, что вы решили меня подвезти и сожалею, что у вас плохая память!

- Плохая память у вашего мужчины, который по непонятным причинам оставил вас одну поздно вечером на улице, - вдруг довольно зло (и не очень умно!) огрызнулся я. – А на память я пока что не жалуюсь. Такую девушку как вы я бы запомнил.

- У вас есть еще десять секунд, чтобы посмотреть на меня и запомнить мой образ, - мне показалось, что Анастасии стало скучно. – Мы уже приехали. Остановите, пожалуйста, вон там, у светофора. Напротив этой многоэтажки.

Я чертыхнулся про себя в очередной раз! Как быстро мы доехали, я даже не успел понять, что мы уже в Петродворце. Вот и все, она сейчас меня поблагодарит, выйдет из машины, и я останусь наедине со своими догадками. Ответов я пока не находил.

- Роман, спасибо вам большое, - ее голос прозвучал как приговор. – Денег я вам не предлагаю, ведь все равно не возьмете.

- Анастасия… я… мне…, - слов не было, ни одной нужной фразы в голове. – Извините за мои слова по отношению к вашему мужчине, я был не прав. Возможно, что мы с вами уже встречались, только я этого почему-то не помню.

- А вот я помню. – Анастасия взялась за ручку двери, как только я притормозил у тротуара. –А почему вы решили, что меня встречает именно мужчина? Разве других вариантов быть не может? Еще раз спасибо и всего вам доброго!

Анастасия вышла из машины, захлопнула дверцу и быстрым шагом направилась во двор высотного дома. Через несколько секунд ее стройный силуэт растворился в темноте, и я остался один на один со своими мыслями. Вот и славный вечер! Действительно, не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Я включил левый поворотник, сделал музыку погромче и отъехал от тротуара.

Чудес не бывает, в сказки я тоже не верю, память у меня отличная. Такую девушку как Анастасия забыть ну просто не возможно! Смущало лишь то, что ее голос показался мне очень знакомым. Вернее не столько голос, сколько манера говорить и смеяться. Но где разгадка?

Уже заглушив двигатель автомобиля около своего подъезда и повернувшись назад, чтобы взять портфель, я увидел огромного плюшевого медведя, благодаря которому я и заметил девушку на остановке. Какой же я идиот! Заморочил Анастасии голову на столько, что она про свой подарок совсем забыла! Теперь у меня появился отличный повод, чтобы разыскать девушку.

Верну медведя и приглашу ее на ужин в ресторан, мелькнула отличная идея у меня в голове!

Я взял большую игрушечную панду и обнаружил, что у нее к лапе была привязана записка.

На блестящей бумажке было написано «Для Романа». Почему-то захотелось пить. Я развернул эту бумажку и прочитал содержимое записки. Оказалось, что Анастасия работает в финансовом отделе на той же станции техобслуживания, где я ремонтирую свой автомобиль. Недели две назад я как раз забирал свой BMW после ремонта и, как обычно, подошел к кассе, чтобы расплатиться. В тот день девочка-кассир заболела, и Анастасия работала за нее.

Так как стекло было тонированное, то лицо девушки за кассой я не видел, но зато голос через микрофон слышал отлично. Пока я расписывался в квитанциях и передавал кассиру деньги, мы с ней весело болтали. Я вспомнил, как сказал ей, что в душе я романтик, хотя голосующих девушек по дороге домой не подвожу, даже если мне и по пути. Она тогда рассмеялась и сказала, что если вы увидите свою настоящую любовь, то мимо нее точно не проедете. Мы еще немного поболтали, я сказал ей спасибо и ушел. Легкий флирт, не более того. Посмеялись и забыли.

Вернее забыл только я. А Анастасия решила проверить искренность моих слов о моей романтичной натуре и разыграла одинокую девушку на остановке, благо мой маршрут и время возвращения домой узнать было не так уж и сложно. В конце записки я прочитал: «Этот плюшевый медведь прекрасный повод нам встретиться еще раз. И я буду не против, если ты вдруг захочешь опять меня подвезти. Настя». И ее мобильный телефон.

Теперь я точно знал, что делать. Я ей позвоню прямо сейчас и скажу, что она больше никогда не будет одиноко стоять на остановке, потому что я буду встречать ее каждый день! Как встретил сегодня – возможно, свою настоящую любовь.

Виталий Соколовский

…Учащенно бьется сердце, вырываясь из груди. Ощущение избытка адреналина в крови, какое-то помешательство, патологическое желание... Мысли о ней не отпускают, настойчиво давят на разум, который не справляется с импульсами, которые передают чувства.

Волна страсти, желания и любви захлестнула его и уже через некоторое время полностью поглотила и унесла далеко в море. Море любви, тепла и заботы, желаний и страсти… Когда наступает ночь, луна освещает влюбленным путь, и манит все дальше в морские просторы, а днем солнце согревает их сердца и дарит светлые краски окружающего мира. Но сейчас он один - лунный свет не освещает ему путь, солнце не согревает, день не радует своими яркими красками, а море, словно могучий и свирепый спрут, затягивает в бездну. Вдруг он вздрогнул, и от этого проснулся, мурашки пробежали по всего телу, он осмотрелся по сторонам:

- Сон…Всего лишь сон…

В квартире было спокойно, лишь иногда шум проезжавших машин нарушал тишину. Он закрыл глаза и крепко прижал к себе одеяло, потом снова их открыл, и мечтательная улыбка появилась на его губах. Он думал о той, с которой никогда не встречался, чей голос иногда слышал в своих снах, о той, которая по неведомым природе законам стала для него смыслом жизни. Стянув с себя одеяло, он встал и неспешно побрел на кухню, на автомате включил чайник, вернулся в комнату и снова завалился в постель. Мысли о ней не давали покоя, разум понимал, что это болезнь, но не знал, как с ней бороться, у него не было лекарства ни от страсти, ни от желания, ни от любви. В то же время он осознавал, что ему нравится это чувство, и он хочет ощущать его постоянно. С этими мыслями, забыв про чайник, он закрыл глаза и снова уснул.

рабочий день…

Наступившее утро, казалось бы, ничем не отличалось от других, которые он встречал, если мне не изменяет память, уже более 26 лет. Пробуждение было трудным: глаза с трудом открывались и вновь закрывались, тело никак не могло насладиться последними минутами сна и пребывания в постели. Он мог подолгу валяться под одеялом, но когда наступал момент истины - время Х, которое означало, что уже не осталось ни секунды, он превращался из избалованного спящего медведя в решительного и выносливого волка.

Горячий душ, скудный завтрак холостяка - по настроению кофе или чай, а иногда еще и бутерброд из того, что случайно оказалось в холодильнике, несколько минут у гладильной доски и вот он уже стоит перед зеркалом и завязывает свой любимый галстук.

Хлопнула дверь, и быстрыми шагами, почти переходящими в бег, он устремился на остановку общественного транспорта, который почему-то не любил, но в то же время относился с уважением, должной выдержкой и терпением.

Сегодня он пришел на работу не позже и не раньше положенного. Он был всего лишь руководителем среднего звена, но почему-то позволял себе «задерживаться» и появляться не раньше десяти часов, в то время как рабочий день начинался в девять. На его столе всегда царил порядок, чего требовал и от своих подчиненных.

Он быстро расположился за рабочим местом, и уже через минуту секретарь передавала подробную информацию об адресованных ему входящих звонках. Он смотрел на нее, что-то записывал в ежедневнике, но, как и по дороге на работу, думал только о той, которая «по неведомым природе законам» стала для него смыслом жизни. Сейчас он пытался разгадать лабиринты сна, разбудившего его этой ночью, казалось, что он несет в себе какой-то глубокий смысл.

- Ирина, давайте Вы подойдете ко мне через час, я сейчас занят, - он обратился к секретарю и сразу же вернулся к своим размышлениям.

Локоть опирался на стол, ладонь подпирала лоб, он закрыл глаза и стал вспоминать разговор, услышанный во сне, после которого она, чей голос он слышит лишь в своих снах, почти исчезла из его жизни. Вдруг раздался звонок телефона, который стоял на его столе. Секунд тридцать он не обращал на трезвонящий аппарат никакого внимания, но уже через мгновение взял трубку, решительным и твердым голосом сказал:

- Компания АСК, я вас слушаю.

Через двадцать минут переговоров с поставщиками, которые задерживали отгрузку, чего ранее никогда не было, он положил трубку, посмотрел в окно и снова окунулся в мир грез и надежд. Он хотел быть рядом с ней, заботиться, дарить тепло своего сердца, хотел…

Снова зазвонил телефон, но на этот раз это был один из немногих vip-клиентов и уже через пять минут Влад положил трубку, улыбка на его лице говорила сама за себя - все отлично, получил новый заказ. Еще через пять минут он пригласил секретаря и, получив всю необходимую информацию, попросил позвать всех сотрудников департамента на утреннюю планерку.

Обычно он старался не тратить время попусту, получив отчеты о проделанной работе и определив план мероприятий на текущий день, отправлял коллектив по своим рабочим местам - так было и сегодня. В целом рабочий день прошел без эксцессов. Когда все сотрудники разошлись по домам, он продолжал работать: анализировал товарные остатки, бюджет доходов и расходов, и, конечно же, план продаж. Работа всегда доставляла ему удовольствие, а в минуты одиночества, это был незаменимый эликсир. Удивительная штука - жизнь, подумал он. Из-за работы, своих амбиций и еще много чего другого ты остаешься один, а потом лечишься от одиночества этой же работой. Какой-то каламбур, но что-то в ходе его мыслей было рациональное. К девяти часам вечера он сверстал планы на следующий день и отправился домой, в мир, где проходила другая часть его жизни.

Странно, но по дороге домой, он не вспоминал о ней, а думал, о том, что необходимо купить в супермаркете, и что потом из этого приготовить. Влад быстро справился с задачей, и уже через пятнадцать минут выходил из магазина с полными пакетами продуктов.

Домофон опять не работал, дверь подъезда не реагировала на ключ, он набрал секретный код и замок открылся. Хоть иногда и случались такие казусы, Влад все же любил свой дом. В подъезде всегда было чисто и светло, оба лифта исправно работали, горячая и холодная вода подавалась без перебоев, тихие и дружелюбные соседи - все это он очень ценил, так как за время проживания в Москве пришлось побывать в таких ситуациях, о которых даже не хотелось вспоминать.

квартира...

Он зашел в квартиру, где его преданно ждали пара полок с уже давно перечитанными книгами, компьютерный стол, за которым проходила большая часть свободного времени, диван, где он спал, кресло и телевизор. Не было ничего лишнего, все использовалось строго по назначению и стояло на четко отведенных местах. Это была обычная однокомнатная квартира - уютная и удобная. Отдельное место в ней занимали сюрреалистические картины, которые он часто рассматривал, получая хороший заряд энергии.

метро…

Влад думал только о ней и рисовал в своем воображении момент долгожданной встречи. Он так долго искал её, что сейчас очень боялся спугнуть свое счастье. Страх, откуда взялся этот страх? Обычно холодный и рассудительный, самовлюбленный эгоист и даже циник, человек, который никогда не сворачивает с выбранного пути, в одночасье превратился в неуверенного в себе подростка. Может быть, это была всего лишь игра? Игра, в которой он любыми средствами хотел одержать победу?

Весь день он провел в ожидании встречи, и когда наступил ответственный момент, Влад быстро оделся и двинулся к назначенному месту. По пути зашел в цветочный магазин, где долго пытался найти в букетах всевозможных лилий, роз, хризантем и гладиолусов то сочетание внешней и внутренней красоты, мудрости и необычайного обаяния, которое он чувствовал и видел в ней. Но не найдя в цветах этого сочетания, взял алые розы, олицетворяющие переполненное страстью и любовью сердце, и спустился в метро.

Уже через сорок минут Влад был на месте, и теперь оставались считанные минуты до того момента, о котором он так долго мечтал и не раз видел в своих снах. Он внимательно, боясь упустить её из виду, вглядывался в лица прохожих. От ощущения приближающегося чуда его сердце билось так, словно было готово вырваться наружу, но её все не было. С каждой минутой сердце начинало биться все сильнее, но уже не в предвкушении счастья, а от осознания, того, что она не придет. Страх, который его преследовал все эти дни, исчез, его сменила ноющая резь в груди. Хотелось кричать во все горло от невыносимой боли разрывающегося на части сердца, его разум выходил из-под контроля.

Когда-то она в буквальном смысле спасла ему жизнь, и тогда он понял, что означают слова - исцеляющая и оживляющая сила любви, но сейчас любовь обрывала все нити жизни, которые уже не имели для него никакого значения. Возможно, это было очередное испытание судьбы, которое он должен был с честью выдержать, но что-то треснуло, надломилось у него внутри, и вся внутренняя энергия и сила выходили через эту брешь. Он понимал, что если он сможет вынести этот удар, если он устоит на ногах, то добьется в жизни всего, что только пожелает, но теперь он никогда и никому не откроет своего сердца - оставшиеся шрамы не выдержат ни прилива адреналина, ни учащенного сердцебиения. Можно было бы оборвать все нити жизни прямо там, в метро, но врожденное чувство самосохранения не давало ему этого сделать, он снова боялся.

Это был уже не страх потерять её, это был страх потерять жизнь. Он ненавидел себя за то, что в эти минуты не думал о своих родителях, о своем сыне, которого он очень любил, он не думал ни о ком, кроме себя. Он чувствовал, что уже привыкает к боли, и его чувства уступают место разуму, который всегда находил силы, чтобы защитить себя - он хотел жить.

Влад зашел в вагон, он был почти пустой, лишь парочка влюбленных сидела в противоположном конце, сел на свободное место, закрыл глаза и под стук колес стал удаляться от своей мечты. Рваные раны сердца снова напоминали о себе, но сейчас он хотел понять, почему она все же не приехала, и поэтому совсем скоро забыл про них. Возможно, это был страх потерять свободу: она боялась, что должна отказаться от своих друзей, близких, бросить все, что было так дорого. Она защищала свой мир, а он хотел быть вместе с ней, стать частью этого мира. Ему было интересно все то, чем она увлекалась, чему радовалась, о чем переживала, он хотел заботиться о ней, помогать ей и любить её. Он хотел поведать ей о тайнах своего мира, и повести туда, где еще никто и никогда не бывал кроме него.

Электронный голос объявил станцию, Влад открыл глаза, поднялся и спешно вышел из вагона. Он не знал куда идти, но точно знал, что он будет жить, и что как бы не болели раны, он все равно будет мечтать, надеяться и ждать её.

необычный день...

… Он спал и во сне прикасался к ней, держал за руку, смотрел в её глаза… Минут через десять все же решился и открыл глаза, она лежала рядом и сладко спала. Он почувствовал себя самым счастливым человеком на свете, придвинулся к ней, поцеловал в щечку, ушко, обнял и снова закрыл глаза. Он подумал, что если это снова сон, то пусть он продлится еще хотя бы на мгновение.

Но через некоторое время все же проснулся от нежного прикосновения её губ. «Доброе утро, любимая!» - сказал он и поцеловал в ответ. Потом просто смотрел в её глаза. «Какое счастье, - подумал он, - как же я счастлив». Он прижал её к себе и сильно-сильно обнял. «Любимый, ты меня раздавишь», - улыбнувшись, сказала она и тут же поцеловала его в губы. Её сахарные губы сводили с ума. Уже через мгновение они забыли обо всем и еще долго наслаждались друг другом, они были счастливы.

Сегодня был обычный день, еще вчера они собирались идти на работу, но на улице минус тридцать, а им так хорошо вместе. После горячего душа они позавтракали и снова упали в постель.

Стальной

Они были знакомы 10 лет … И ничего никогда не было в их жизни совместного, кроме, наверное, друзей. И сами они были друзьями. Лучшими. Все 10 лет. Она доверяла ему все! Всю свою жизнь! Все свои эмоции. Все свои переживания. А он все понимал, всегда помогал. Они понимали друг друга без слов, стоило только посмотреть друг на друга и они уже знали, кто и что из них думает.

Все менялось в их жизни. В его – женщины. В ее – мужчины, города. И только он один оставался с ней всегда. И сколько она себя помнила, он всегда был в ее жизни. Такой надежный, самый лучший, неизменный. Она его очень любила… Любила в нем друга. И он любил в ней друга!

И что же могло произойти? Вдруг?! Через 10 лет? Он посмотрел на нее по другому. А она увидела этот взгляд. Он постарался спрятать этот взгляд, но было уже поздно. И она решилась! Решилась на то, чтобы быть вместе. И понимала, что может потерять не только любовь, но и дружбу и доверие. А самое главное – может потерять его! А он был самым важным человеком в ее жизни!

Он! Он! Он! Он всегда был … Был, когда ей было хорошо, был, когда ей плохо. Был, когда она любила, был, когда она разочаровалась и обозлилась на весь белый свет! Только он помог ей выбраться из тяжелейшей депрессии. Именно он понимал ее без слов и принимал ее такой, какая она есть. Со всеми ее недостатками. Даже тогда, когда она была просто невыносима! Даже, когда его обижала своими словами. Он все прощал и был рядом! Она ценила… И не понимала, как можно вообще без него жить… Как другие люди живут? Ведь у них нет его! Как они со всем справляются? Без него?!

Она думала очень долго … Но все таки решилась сказать, что думает. Что не понимает, что происходит… Но он стал не просто другом! А он сказал, что нужно оставить все, как есть, т.е. просто друзьями, хотя, наверное, и понимал, что уже поздно. Уже слишком поздно поворачиваться назад. В дружбу… Но он пытался. Пытался бороться с собой, со своими чувствами и эмоциями, с ней, с ее чувствами.

Она оказалась сильнее. Он сдался.

И она поняла, что она очень счастлива именно теперь. Не тогда, несколько лет назад, когда в жизни было все, что женщине нужно… Когда был муж, дом, семья… А счастлива именно теперь! Теперь, когда в ее жизни твориться непонятно что! Когда нет ни мужа, ни дома, ни семьи. Когда ничего не осталось. Кроме него! И он заполняет весь ее мир, все ее существо, все ее существование…

Она снова научилась улыбаться просто потому, что хорошо, а не потому что нужно улыбаться! Она научилась радоваться жизни. И понимать, что никто в жизни больше не нужен. И хочется, чтобы он всегда был рядом. Чтобы обнял крепко-крепко, поцеловал в шейку и просто сказал: «Мне с тобой очень хорошо…» И сразу чувствуешь себя любимой, желанной, защищенной. И эти ощущения удивляют ее до сих пор! И она хочет удивляться каждый день.

И она понимает, что если он исчезнет, то она просто умрет. Он стал частичкой ее души, ее сердца, просто частичкой самой ее… И она думает: «Ведь если у человека отрезать половину сердца, он ведь умрет…» Вот и она умрет, если его не будет рядом.

Но, слава Богу! Он никуда не собирается уходить. Ему тоже безумно хорошо! И никуда он от нее теперь не уйдет! Не сможет!

Anna Snegnowa (Нюсенька)